Вражеские отряды, в задачи которых входило «… разорить все казачьи городки вплоть до Воронежа …», не проходили мимо передовых городков острова, не напав на них. Но чаще всего воинственные соседи стремились овладеть Черкасском. 29 апреля 1643 года им удалось сжечь городок. В 1644 году Черкасск был восстановлен с переходом сюда из Раздор войскового центра, и этот, новый, городок за последующие пять лет (1645–1650 гг.) выдержал ещё семь нападений неприятеля:

– всю зиму 1645 г. город был осаждён отрядами турок и татар;

– 6 июля 1646 г. многочисленное войско татар под руководством Нурадына приступило к городу, но под давлением казаков и русских войск (впервые пришедших на помощь казакам) было отброшено от Черкасска;

– 19 и 28 июля 1647 г., азовский Мустафа-бей и Алей-ага приступили к городу «конной и судовой ратью». Защитники Черкасска отразили все приступы врага и заставили его бежать. При бегстве неприятеля казаки вывели из городка свои струги и настигли неприятеля, захватив его флотилию;

– в январе и октябре 1648 г. турецко-татарские отряды сделали ещё две попытки овладеть городом, но были отбиты казаками;

– весной 1649 г. во время морского похода казаков, азовский бей с турецко-татарским войском решил воспользоваться удобным случаем. Неприятель совершает хитрый маневр – ставит свои суда на катки и пытается перевезти их выше по Дону. Спустив суда выше Черкасска «конная и судовая рать» должна была совместным решительным ударом напасть на город с восточной стороны – откуда их меньше всего ожидали. Но этот маневр был разгадан казаками, прогнавшими неприятеля и завладевшими его флотом.

Вообще же угроза нападения для казаков была постоянной. Более поздний документ, Грамота на Дон 23 января 1691 года предупреждает:

«… А при том нам в. государем известно, что соединяются на вас атаманов и казаков войною турки, и крымцы, и ногайцы, и черкесы … и хотят приступить к Черкасскому большим собранием вскоре, а разоря– б Черкаской и Дон реку очистя, отдать во владение турскаму салтану …. Подосланы были из Азова в Черкаской с товары для проведывания вестей в лазутчиках азовцов два человека, которые вам сказали, что прислал к вам их … для осмотра в Черкаском крепостей азовской бей … а осмотрев город и всякие крепости, также сметя (посчитав) казаков и сколько пушек, бею и аге сказать, а они де … намерены приходить войною под Черкаской и разорить и выжечь» (Сухоруков В. Д. Указ. соч. С. 342).

Таким образом, казаки отличались искусной защитой своих городков. Изучая исторические документы можно представить себе действия низовой казачьей республики на Аксайском острове. При приближении неприятеля к одному из городков Аксайского острова, сигналом для сбора войска из соседних городков служил вестовой колокол и выстрелы из сигнальных пушек. Расположенные на расстоянии 9–16 км друг от друга городки этого острова, таким образом, хорошо сообщались между собой. В казачью станицу – Черкасск от казачьей разведки поступали сведения о положении дел в Турции и Крыму, направлениях предполагаемых походов турок и татар, сборе войск в турецком Азове. Эти сведения направлялись также в Москву. Москва могла координировать действия казаков масштабно. В грамоте на Дон 23 сентября 1671 года это выглядит так: «… а велено вам атаманам и казакам, … идти для промыслу на Казачий ерек … с теми казаки, которые в Черкаском и в Скородуме и в Прибылом городках безо всякие мешкоты …» (Там же. С. 303).

При выступлении неприятеля из Азова, караулы казаков в окрестностях пограничного с турками Аксайского острова доносили в войсковой центр о предполагаемом нападении. В Черкасске ударами «сполошного» (вестового) 30-пудового колокола собирали на защиту острова казаков из ближайших городков – Манычского, Багаевского и Бессергеневского.

В самом конце XVII в. во время Азовских походов в казачьей станице Черкасске побывал Пётр I , и в его дневнике появляется запись: «Город Черкаской стоит на берегу, на правой стороне реки Дон, обрублен дубовым струбом и сделаны три раската и те стороны огорожены плетнём» (Юрнал Петра I. Походный журнал 1695 года. СПб., 1853. С. 18).

Сподвижник Петра адмирал Крюйс, побывавший на Дону в 1699 году, в своей книге «Размышления о Доне, Азовском море, Воронеже и Азове» записал: «В 39 казачьих городках есть главный город Черкаской, на острову среди Дона; изрядно укреплён бастионами и башнями старинною формою с 60 пушками, содержит гарнизону от 7000 до 8000 храбрых человек, конных, пеших и матросов» (Корнелий Крюйс. Размышления о Доне, Азовском море, Воронеже и Азове. Цитируется по материалам личного архива А. А. Колесникова Б/М. 1986. (Рукопись).

Эта запись характеризует главный казачий город – Черкасский на исходе XVII века. С XVIII века Черкасская крепость начинает застраиваться согласно фортификационным канонам того времени.

Раздорский или Раздорный остров

Раздорский остров, где располагалась другая группа казачьих городков во главе с одноимённым Раздорским, находилась в устье Северского Донца и отстояла от Аксайского острова в 20 км вверх по Дону. Само же название острова происходит от слова «раздор» – разноречье, разделение реки на рукава. Слово «раздор» и производные от него, как термины обозначающие разделение реки на отдельные рукава, были общеприняты и широко использовались. И поэтому на Дону есть множество мест, в том числе и поселений, названия которых связаны с такой географией. Следует отметить, что у рыбаков сейчас такие места разделения реки имеют название «штаны».

Остров был весьма выгоден казакам, так как запирал проход неприятелю как вверх по Дону, так и по Северскому Донцу. Располагавшийся на этом острове Раздорский городок – один из самых старинных казачьих городков на Дону.

Городок Раздоры в документах XVI – XVII вв. встречается довольно часто, так как в нём размещалось «главное войско», – главное управление Донского казачества. Этот городок был первым войсковым центром казачества в начальный период истории донского казачества – в XVI – первой четверти XVII в.

В настоящее время, когда Дон и Северский Донец изменили свои русла, конфигурация острова также претерпела значительные изменения, Раздорский остров в своей форме напоминал обширный треугольник. В отписке казаков российскому царю за 1648 г. такой текст: «… а Раздорной де остров от их Черкаского городка сухим путём вёрст с 40, а водяным путём будет вёрст с 80, а в длину де того острова будет вёрст на 20, а поперёг на 15 вёрст» (Донские дела. СПб. (Пг) 1898–1917. Кн. 3. С. 794).

Раздорский городок являлся местом, куда собирались казаки из всех нижних городков перед выступлением в поход. Здесь происходили своеобразные казачьи Вече (казачий круг), общевойсковые молебствования, и находилась церковь. Сюда приезжали купцы со своими товарами. Естественно, что Раздорский городок мог быть больше других. Учитывая, что до XVII в. Включительно подавляющее большинство казаков жило в землянках или жалких куренях, городок мог вместить до 1000 жителей (Бойко Н. С. Указ. соч. С. 29–30).

Сейчас общепринятой версией считается, что Раздорский городок находился на западной части острова Поречный., образуемого рукавом Сухой Донец и Доном, напротив современной станицы Раздорской.

Вместо указанных в середине XVII в. 20 вёрст в длину и 15 в ширину, протяжённость острова Поречный составляет 3 на 4 км. Можно предположить, что казачьи городки Раздорский, Семикаракорский и Кочетовский, располагавшиеся согласно документам XVII в., на расстоянии 17 вёрст, находились на более обширном острове.

Раздорский городок представлял собой хорошо укреплённый военный стан. Здесь жили казаки, готовые каждую минуту по выстрелу вестовой пушки или звуку вестового колокола выступить в боевой поход или отразить внезапный вражеский набег. Городок служил казакам надёжным убежищем. Здесь их охраняли от вражеских набегов естественные водные преграды – реки Дон и Северский Донец, многочисленные протоки и ерики, а также леса, произраставшие здесь в то время. В Раздорах была активная жизнь: на казачьем кругу решали важные вопросы, производили суды, награждения и наказания, принимали царёвых послов, делили военную добычу. Отсюда всем войском или отдельными отрядами шли «воевать Азов» и в походы на Крым, возвращались с добычей, продавали её приезжим купцам. Насыщенной была и бытовая, и гражданская жизнь в городке. В течение длительного времени на относительно небольшом месте обитало множество людей. И они должны были оставить следы своего пребывания – культурный слой этого периода.

«Место, на котором в течение какого–то времени жили люди, долго сохраняет следы их жизнедеятельности. Это выражается в том, что нарушается первоначальный почвенный слой. Растительный покров вытаптывается, сооружаются жилища, очаги, печи, хозяйственные постройки, ямы, ограды и т. п. Затем постепенно накапливаются отходы, мусор. Старые жилища ветшают, разрушаются. На их месте или рядом возводятся новые, вновь появляются отходы и т. д. … которые постепенно втаптываются в землю, затягиваются пылью, наносами от атмосферных осадков и т. д. … зарастают травами и кустарниками … образуется новый почвенный слой, который скроет полностью остатки бывшего поселения. Так на месте длительной жизнедеятельности людей образуется и накапливается культурный слой. … Все слои будут отличаться друг от друга цветом, а культурный слой – ещё и наличием культурных остатков – обломков керамики, угольков, уплотнёнными участками полов жилищ и различными неистлевшими в земле остатками вещей или вещами» (Мартынов А. И., Шер Я. А. Методы археологического исследования. М.: Высшая школа, 1989. С. 12–13).

До настоящего времени никто из искавших и исследовавших ничего похожего на культурный слой не обнаружил. Первый, кто занялся поиском Раздорского городка с применением методов археологии, был З. А. Витков. Итоги этих поисков были опубликованы в 1958 году.

«На поверхности острова экспедиция не обнаружила никаких следов существовавшего здесь некогда городка» (Витков З. А. К вопросу о местоположении нижнедонских казачьих городков. В сб. Учёные записки. Т. 2. Вып. 2. Мурманск, 1958. С. 158).

Для выбора места, где мог располагаться городок, Витков прибегнул к данным из летописных источников и распросам старожилов. Изначально и полностью эта версия базируется исключительно на устной традиции. На этой основе был сделан вывод, что Раздорский городок занимал площадь юго–западного угла острова, ограждённую старым руслом Дона и ериком Артёмчик. Ещё с востока городок прикрывался озером Перекопским и каналом Перекоп. Здесь, на местности, так же никаких следов не обнаружено. На поверхности этого, выделенного таким образом, городища экспедиция, несмотря на тщательный осмотр, не обнаружила подъёмного материала. Заложенные в разных местах в южной части предполагаемого городка четыре траншеи разного размера глубиной от 1,7 до 2,87 м не выявили культурного слоя или каких–либо материалов казачьего периода.

Несмотря на такую неудачу, представления З. А. Виткова о местоположении Раздорского городка не изменились: уточнить и сделать выводы можно будет только после тщательного изучения топографии старинных карт, исторических архивных документов и проведения археологических разведок на острове Поречном.

С тех пор и доныне, в разные годы, на острове проводили археологические разведки и раскопки разные исследователи и организации (от Государственного Эрмитажа до Раздорского этнографического музея-заповедника). Некоторые ставили целью разысканий именно Раздорский городок (эти ориентировались преимущественно на соображения З. А. Виткова), другие исследовали иные объекты культурного наследия. На настоящее время на острове Поречном насчитывается восемь объектов культурного наследия, включая предполагаемый городок.

С 1960 по 1977 гг. на Ракушечном Яре в течение девяти полевых сезонов раскопки проводились археологической экспедицией Ленинградского университета под руководством Т. Д. Белановской. В 1978 г. там же проводил раскопки А. А. Формозов. С 2009 г. и по настоящее время (с перерывами) раскопки ведёт РРОО «Донское археологическое общество» под руководством А. В. Цыбрия. Несколько последних лет (с 2006 г.) по соседству с «ДАОсами» ведут такую же работу сотрудники отдела археологии Восточной Европы и Сибири Государственного Эрмитажа под руководством Е. В. Долбуновой.

Все перечисленные экспедиции вели раскопки на северозападном углу острова, на памятнике периода неолита-энеолита, но все проводили разведки и сборы по берегу выше и ниже по течению. Также закладывали шурфы на других участках острова. Все эти мероприятия не сопровождались выявлением каких-либо материалов казачьего периода.

В 1993 г. совместная экспедиция РЭМЗ и музея археологии Ростовского педагогического университета занималась выявлением памятников археологии на острове. Эта экспедиция ставила конкретной целью и выявление Раздорского городка. Шурфовка проводилась в юго-восточной и юго-западной частях острова Поречного. В восточной части были выявлены поселение, кочевья и погребения нескольких археологических культур.

В юго-западной части острова, на территории предполагаемого городка, на земляных сооружениях, которые принято считать оборонительными валами городка, шурфовка также не выявила культурного слоя или каких-либо материалов казачьего периода.

Кроме археологических раскопок активные, многочисленные и упорные попытки предпринимали многие сотрудники Раздорского музея. Тщательные и плановые мероприятия разведочного характера проводил В. В. Алейников, ныне известный археолог, а на тот период работник РЭМЗ. А. А. Колесников, директор РЭМЗ, в сезоны больших половодий пытался исследовать незатапливаемые участки острова, выявляя их в процессе плаваний на лодке по затопленному острову. Но все эти мероприятия не сопровождались открытием материалов казачьего периода, – результаты были ничтожны.

Самые последние раскопки 2019–2020 гг. проводились ГАУКРО «Донское наследие» в формате программы «Определение границ объектов культурного наследия на острове Поречном». Было заложено восемь щурфов для определения стратиграфии, один из них в непосредственной близости от Петровской гавани. З. А. Витков считал эту территорию «… наиболее удобным местом для городка, исходя из стратегических соображений … так как именно это место, где оба рукава реки снова сливаются, является ключевой позицией на реке» (Витков З. А. Указ. соч. С. 158–159). Этот шурф также оказался стерилен в отношении материалов раннего казачьего периода. Т. е. с тех пор как в 1958 году З. А. Витков сформулировал свои выводы, ситуация не изменилась: культурный слой казачьего периода не выявлен, материалы раннего казачьего периода не обнаружены. В отношении Раздорского городка итоги раскопок также «юридически ничтожны», если использовать правовые термины.

З. А. Витков объяснял отсутствие культурного слоя исключительно «ежегодными бурными половодьями» (Витков З. А. Указ. соч. С. 162). По мнению З. А. Виткова эти весенние половодья (сейчас такие имеют термин «катастрофические»), смывали культурные слои городка. Примерно такое же заключение формулирует и Н. С. Бойко: «То, что здесь не обнаружено следов археологического слоя, объясняется той же причиной, что и в Раздорском городке, – действием воды» (Бойко Н. С. Указ. соч. С. 35).

Паводки на Дону действительно были регулярны и сопровождались обилием воды. Последнее подобное наводнение наблюдалось в 1994 году. В окрестностях города Семикаракорска, в пойме реки Сал, были смыты дачные посёлки: деревянные сооружения и материалы позже находили за несколько километров от «исходных позиций». Но смывалось далеко не всё, – компактные тяжёлые, заглублённые и т. п. предметы и материалы оставались на своих местах. В подобных ситуациях культурный слой не может исчезнуть полностью.

К тому же, в пойме Дона, по вязкому дну, тяжёлые предметы не смогут переноситься сильным течением на большие расстояния. В нашей местности предметы, переносимые течением в половодье, будут отлагаться и накапливаться в низинах, складках рельефа, у возвышений и препятствий, на вязком грунте, – что так же не наблюдается на острове. Для сравнения на синхронном и соседнем (по карте К. И. Крюйса) Семикаракорском городке, находящемся в 8 км выше острова Поречного, материалы раннего казачьего периода обнаруживаются сотнями экземпляров. В береговом обрыве, высотой до 6 м, на котором располагалось поселение, можно выделить до 23 песчаных слоёв, в верхней трети которых и в пограничном слое между чернозёмом и песком массово рассеяны обломки керамики аналогичные тем, которые традиционно встречаются на других казачьих городках и датируются второй половиной XVII и первой половиной XVIII столетий. Мощность чернозёмного слоя составляет 0,5–0,7 м. Стратиграфия и распределение археологических материалов не имеют следов серьёзного воздействия разливов Дона на культурный слой этого поселения (Токаренко С. Ф. Находки Семикаракорского городка. Донской временник. Вып. 30. Ростов-на-Дону, 2021. С. 120–124).

В качестве иллюстрации катастрофического воздействия половодий на объекты на острове З. А. Витков ссылается на рассказы местных жителей: «… из расспросов старожилов удалось установить, что после перемещения станицы на теперешнее место, на территории старого городка был поставлен каменный поминальный крест, унесённый половодьем в 1917 году. Казаки установили на его месте дубовый крест, пенёк от которого был обнаружен экспедицией с помощью местных жителей почти в центре между рукавами ерика Артёмчик…» (Витков З. А. Указ. соч. С. 159). Далее ещё следует уточнение, что крест был «весом в 10 пудов» (Там же. С. 162).

Можно допустить, что вода каким–то мощным потоком повалила крест или, если он стоял, на какой–то возвышенности, подмыла его. Но совершенно невероятно, чтобы плоский предмет весом 160 кг был как–либо «унесён» со своего места, – Дон не горная река с большим уклоном и каменистым дном, по которому тяжёлые предметы могут как–то перемещаться.

Следует также иметь в виду, что И. М. Сулин в «Кратком описании станиц области войска Донского» в 1890 году даёт описание креста совсем отличного от описанного старожилами и, соответственно, описанного Витковым: «Процессия достигает до места стараго городка, где стоит толстый дубовый крест с иконою Божией Матери и с надписью: “Здесь покоятся прахи прародителей древняго городка Раздор”» ( Сулин И. М. Краткое описание станиц области войска Донского // Донские епархиальные ведомости. 1890. № 20. С. 792).

А. А. Колесников в 1987 году демонстрировал мне пенёк, который считали остатком креста – высотой 20–30 см и диаметром 12–15 см. Располагался он на месте, где, как принято считать сейчас, располагался городок или, возможно, рядом с этим местом, к северу. Не возьмусь судить о его возрасте и других качествах, – это был обычный пенёк.

В те годы на острове велась довольно интенсивная сельскохозяйственная деятельность: летом там жили два небольших табуна лошадей, паслось большое стадо коров, на западном берегу. На обрыве, располагался загон для скота, сооружённый из жердей (примерно такого же диаметра, как и «пенёк креста»), жилище для людей типа вагона, здесь же лежало плавательное средство, сооружённое на железных понтонах. На острове было множество троп. В глубине острова располагалось ещё какое–то хозяйственное сооружение.

Эта территория тогда не была заповедной или заброшенной, видимо, и ранее служила для хозяйственной деятельности. Возможно, следы и остатки земляных сооружений, валы «искусственного происхождения» могли быть сооружены и позже, чем в XVII – XVIII вв. с простыми и невоенными целями.

Например, в 1942 г., на острове Поречном был учебный лагерь калмыцкой дивизии (110-й ККД). Об этом пишет В. А. Хитров в своих мемуарах «Я должен Вам сказать»: «Когда немцы рвались через остров на Дону (теперь я уже позабыл его название) (ред., о. Поперечный, по описанию события происходили 18–23 июля 1942 г.), мне пришлось вести бойцов врукопашную. Вот там мои калмыки себя показали. … Удержали мы тогда этот остров и немцев не пустили. После боя командир полка сказал мне, что я молодец» (Хитров В. А. Я должен Вам сказать. М., 2008. С. 12). На картах, в том числе и современных, остров Поречный часто обозначают как Поперечный.

Возможность уничтожения следов Раздорского городка половодьем можно допустить, если бы он (городок) располагался в непосредственной близости от береговой линии и был очень небольшим по ширине (узкая полоса на берегу), и потому мог быть погребён под водой при каком–то переоформлении русла реки. Но и в этом случае какие–либо предметы и материалы остались бы на дне под водой.

Ориентиры для поиска и другую информацию о местности З. А. Витков, как следует из его публикации, иногда получал от местных жителей и старожилов. Старожилы, безусловно, являются уважаемым источником информации, но ненадёжным. Следует иметь в виду, что их рассказы – это представления рассказчиков (или их предшественников, от которых услышан рассказ) о том, какой должна быть или должна выглядеть история с их точки зрения. Это самостоятельные произведения устного фольклора по мотивам каких–то событий, а не свидетельства истории.

Таким образом, оба утверждения З. А. Виткова – о местоположении Раздорского городка на острове Поречном и об уничтожении культурного слоя этого городка паводками – не выглядят убедительными. Городок, если он был на острове, не мог исчезнуть бесследно. Возможность уничтожения следов Раздорского городка половодьем можно допустить, если бы он (городок) располагался в непосредственной близости от береговой линии и был очень небольшим по ширине (узкая полоса на берегу) и потому мог быть смыт при каком-либо переоформлении русла Дона. Но, и в этом случае, какие-то предметы и вещи раннего казачьего периода остались бы на дне, под водой.

Согласно архивным документам, в 1622 году городок был разорён турками, в связи с чем, войсковой центр перемещается на Аксайский остров в Монастырский городок. Некоторое время спустя Раздорский городок был снова восстановлен и с 1640 г. снова упоминается в документах того времени. Первая казачья столица, куда теперь вернулись казаки после Азова (1640 г.), мало подходила для контроля устья Дона, для выхода в Азовское и Чёрное моря из– за удалённости от этих объектов.

Сами казаки так обосновывают неудобство Раздорского городка:

«… А как де их Турские люди збили с Манастырского острова, и они де стали жить на том Раздорном острову, … а занято было местечко, которое выше; и то де место в большуюводу понимало; тот де остров Роздоры возле реки Дону, а около того острова обшёл Донец. А с Крымские де стороны против того острова гора высока, и от той де горы через Донец к острову место уско: как де приходили под их городок Турские и Крымские люди, и их было с тое горы из городка не токмо что из наряду, и из мелково ружья выбили». Так со слов В. Микитина в Москве описали в «Донских делах» ситуацию, сложившуюся в отношении Раздорского городка (Донские дела. СПб. (Пг) 1906. Кн. 3. С. 794).

А. А. Колесников, как и все сотрудники Раздорского музея– заповедника, считал, что Раздорский городок находился на острове Поречном и потому полагал, что описанный в документе XVII в. обстрел производился с холмов на правом берегу реки Дон, в частности с холма с осыпающимся песочным склоном, ныне находящегося на окраине станицы Раздорской, местные жители называют эту часть станицы «Базки».

Сейчас правый берег Дона возле станицы Раздорской представляет собой оползневую зону, где восточные склоны холмов, расположенных параллельно берегу, являются оползневыми террасами и периодически «сползают» вниз, изменяя рельеф местности. Вероятно, ранее они были ближе к берегу и имели большую высоту. Сейчас наибольшая высота холмов на этом участке 84–91 м, на большем отдалении от берега до 115 м.

Как уже было сказано выше, в соответствии с «классической» версией городок (в местных топонимах «старый городок») располагался в юго-западной части острова Поречный. Расстояние от холма до предполагаемого места городка составляет около одного километра.

Существует и другая, гораздо более поздняя, версия расположения городка на другом, бывшем, острове по соседству с Поречным. Этот остров на севере ограничивался руслом Дона (местные называют это русло Старым Доном, на картах XХ века это русло обозначают как Протока Татарина и Новый Дон), на юге остров ограничивался бывшим руслом реки Дон, изогнутым в крутую дугу.

До 1917 г. это русло было основным, после катастрофического паводка, спрямившего в нескольких местах русла Дона и Сала, оно превратилось в пересыхающее староречье («старицу»). Сейчас его называют речка Кривая или ерик Кривой. Таким образом, в настоящее время этот остров уже не является таковым. По этой версии, новой и менее популярной, Раздорский городок располагался на этом, бывшем, острове. Наиболее полно версия описана В. В. Рогудеевым (Рогудеев В. В. К вопросу о местонахождении Раздорского городка и вероятных «корнях» казачьего жилища. Сб. Историко-культурные и природные исследования на территории Раздорского этнографического музея-заповедника. Вып. 2. Новочеркасск, 2004. С. 24–28).

Вторая версия также не подтверждается какими-либо материальными свидетельствами на местности и потому не отличается обоснованностью от традиционной, сейчас имеющей статус почти официальный. Следует также иметь в виду, что существуют и другие карты, где остров Поречный не существует, но можно, при желании, выделить другой, гораздо более обширный остров. Так, к примеру, спецкарта западной части России Ф. Ф. Шуберта 1826 года. На этой карте правый рукав Северского Донца – Сухой Донец выглядит не в нынешнем его виде, как почти пересохшая река, а как полноводная, хотя местами неширокая, сравнимая с рекой Сал.

Многие водные объекты, обозначенные на этом пространстве на старых топографических картах, ныне уже не существуют. Множество озёр небольшой площади: Круглинькое, Долгонькое, Двойное, Гнилое, Песчаное, Иловатое, Камышеватое, Калиновское, Соломоново, Попово, Погондруево, Муружное, Мисюрино, Малолое Лебяжье, Сухие Вербы; большие и глубокие озёра: Петровское, Западное, Большое Лебяжье, Ерик Татарин, река Жегуля к настоящему времени исчезли – высохли и заросли кустами и деревьями, после зимы местами наполняются водой и выглядят как большие лужи. Таким образом, водоток на время составления этих карт был многократно больше. Если выделить территорию, ограниченную реками Дон, Северский Донец и Сухой Донец, то можно получить остров с максимальными размерами около 19 км в длину и 16 км в ширину. Эти размеры довольно близки к указанным в отписке казаков за 1648 г.: «… а в длину того острова будет вёрст на 20, а поперёг на 15 вёрст» ( Донские дела. Кн. 3. СПб., 1909. С. 794), т. е. примерно 21 и 16 км.

По правой стороне реки Дон на этом острове, на протяжении примерно 16 км будут находиться городки Кочетовский, Семикаракорский и, возможно, где–то на западе Раздорский. В документах XVII в. их располагали на протяжении 17 вёрст (18 км). На острове находилось множество водных объектов важных для тогдашнего образа жизни казаков. При впадении в Дон река Сухой Донец располагалась, повидимому, гораздо ближе к подножию холмов, чем в настоящее время. Эта информация и соображения сейчас приводятся не для того, чтобы сформулировать ещё какую–либо, третью, версию местоположения Раздорского городка, а как иллюстрация возможности других, совсем отличных от имеющихся вариантов, также без серьёзных оснований и тоже при отсутствии объективных ориентиров.

Наверное, следует ещё отметить большую уязвимость используемой «системы координат» – в архивных документах используемые ориентиры связаны с водными объектами: берег реки, какой–либо изгиб реки, места впадения притоков, устье, остров и т. п. Для нашей территории такие ориентиры ненадёжны, т. к. речная система очень подвижна. Дон и Сал имеют широкую пойму в несколько км, и потому при повышенных уровнях воды легко и часто меняют свои русла. Для примера, схожая с местоположением Раздорского городка ситуация существует и в отношении первоначального расположения Семикаракорского городка. Семикаракоры меняли место, повидимому, не менее пяти раз. И. М. Сулин даёт такое описание первого: «… Первоначально же она (станица) находилась на левой стороне Дона, между Доном и устьем р. Сала, а потом в полверсте расстояния – в лугу на той же стороне при урочище «Чершаве». Однако, вода согнала станицу отсюда, и она переселилась далее по правой же стороне…» (Сулин И. М. Краткое описание станиц области Войско Донского. Донские епархиальные ведомости за 1891 год. № 1 С. 22).

До настоящего времени каких-либо следов этого городка не обнаружено. Сал несколько раз менял места впадения с расстоянием между ними до 8 км. Урочище Чершава тоже исчезло. Таким образом, на данный момент нет никаких внятных ориентиров, хотя описанные Сулиным когда-то были вполне конкретны. Следущее же по времени поселение на правой стороне Дона легкодоступно для исследования. Любые соображения, предположения, версии и т. п. до тех пор, пока не будут подтверждены и доказаны объективными материалами и фактами, остаются мнениями людей, может быть уважаемых и достойных, но это только мнения. Версия З. А. Виткова существует длительное время, часто цитируется разными авторами, имеет вид общепризнанной. Отвергнуть эту версию тоже не представляется возможным. Причину в своё время сформулировал сам Витков: «Это … не означает, что за истекшие годы вода смыла абсолютно все вещественные остатки, но обнаружить их можно только с помощью вскрытия большей площади» (Витков З. А. Указ. соч. С. 162). Поиск, таким образом, можно вести неограниченно долго. На данный момент по совокупности аргументов, к которым относятся свидетельства старожилов, устная, очень развитая, традиция, интерпретация некоторых результатов раскопок (например, ничем не обоснованное утверждение «выявлены валы и каналы, являющиеся, по-видимому, остатками оборонительной системы Раздорского городка XVI – XVII вв.»)(Смоляк А. Р. Исследование памятников археологии на территории Раздорского музеязаповедника. Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1993 году. Вып. 13. Азов, 1994. С. 24) и т. п., получается, что границы между доказанным фактом и очень вероятным предположением очень размыты.

Среди местного населения версия о городке на острове Поречном и легенды с ним связанные получают больше доверия и вызывают больше уважения, чем действительная история. Г. К. Честертон объясняет подобное тем, что «легенду сочиняет вся деревня, а историю пишет одинокий сумасшедший». Очень похожее утверждение, но гораздо более пафосное, сформулировал историк В. Р. Мединский в полемике по поводу своей диссертации: «Но факты – это не только события, не только объекты материальной культуры – курганы, черепки и пирамиды. Идеи имифы – тоже факты. Идеи и мифы, овладевшие массами, исторически весомее любых колизеев и виадуков» (Мединский В. Р. Интересная история // Российская газета. 04.07.2017. С. 4).

Ситуацию с существующими версиями можно коротко описать так: в отношении первой – искали, но не нашли; в отношении второй – не искали и не нашли… На настоящий момент версия Рогудеева выглядит даже «более вероятной», поскольку на соседнем острове розыски не велись совсем. Получается, что некая вероятность обнаружения существует. В своей статье В. В. Рогудеев пишет, что нынешние рыборазводные пруды расположены, возможно, на месте бывшего городка, и не только не позволяют вести разведку, но и разрушили то, что осталось от города: «Наиболее вероятно, что при их сооружении были срыты остатки Раздорского городка… Досадно, что в 1950 г. этой карты не было у З. А. Виткова, возможно, он успел бы исследовать городок до сооружения прудов» (Рогудеев В. В. Указ. соч. С. 28).

Лет пять назад мне рассказывали, что осенью 2010 г., когда воду из прудов слили, то на дне одного из них обнаружили ядро большого диаметра (использовали металлоискатель). Извлекать его полностью не стали. Возможно, эта находка соответствует версии Рогудеева. Таким образом, городок, по этой версии, располагался на севере острова, примерно посередине. Другой вариант этой же версии располагает городок на берегу Дона, на выступе, который местные жители называют Чёрный рог или Рожок. С юга это место ограничивает озеро Кузякино, которое тоже можно представить частью традиционной для казаков фортификации, – использовали природный объект или приспособили (доработали) его для защиты от нападающих с суши. Расстояние до этих мест на острове от холмов на берегу составляет более 2 км. Возвращаемся к обстрелу Раздорского городка с горы на крымской стороне.

В Османской империи (Турция) в средние века применялись следующие пушки (названия соответствуют искажённымитальянским названиям, которые переняты у них вместе с технологиями):

1. бал-емез – дальнобойная пушка, использовалась на суше и на море, стреляла ядрами весом до 50 кг;

2. хаван – орудие типа мортиры (самостоятельный вид орудия, относится к осадным, для осады крепостей с высокими стенами, перебрасывала через стену брандкугели и бомбы, очень недальнобойная);

3. кулеврина – (турецк. искажён. – колонборна) дальнобойная пушка, стрелявшая ядрами от 4 до 11 кг;

4. мартен – большая крепостная пушка (стреляла чаще всего «дробом» – щебёнкой – весьма эффективной против осаждающей пехоты);

5. баджалашко – мощная пушка для разрушения крепостей;

6. зарбазен – имели широкое применение (т. е. общее название орудий в какой–то период времени) в зависимости от размеров делились – а) крупные – шахи или шахане; б) средние – миане; в) мелкие – кючок; г) для разрушения крепостей – шаика.

7. эждердехен – крупная пушка, применявшаяся в XVI – XVII вв.;

8. паранка – (пранкы) – полевая пушка.

Первые известия о применении турками пушек относятся к последней четверти XIV в. В русском войске в XV – XVII вв. наряд (артиллерия) делился по своему тактическому назначению на «большой наряд» (крепостная и осадная артиллерия) и «полковой наряд», в состав которого входила полевая и, соответственно, полковая артиллерия. Орудия большого наряда имели крупные калибры (до 25 см). Полковой наряд составляли лёгкие подвижные 6–8 фунтовые орудия калибром 9–10см. Крупнокалиберные орудия стреляли до 3-х вёрст, практическая дальность составляла 600–800 м, пушки малого калибра стреляли до 600 м, мортиры до 500 м, тюфяки – до 150–200 м ( Славянская энциклопедия. Киевская Русь – Московия. Т. 2. М.: Олма-Пресс, 2003. С. 14). Несмотря на расхождения в конкретных цифрах, мнения о дальности ведения эффективного огня у современных исследователей очень близки.

По современным представлениям средневековые пушки эффективно стреляли на расстояние около 500 м. Таким образом, турецкая артиллерия не могла доставать с правого берега, с холмов, ни до первого, ни до второго места, где по этим версиям мог располагаться городок. Обстрелять цели на противоположном берегу Дона можно было на очень небольшом удалении от берега, поскольку ширина современного русла составляет 200–270 м. По–видимому, казаки в своём описании сильно преувеличили эффективность обстрела «с тоя горы» – наверное, это образное сообщение.

24 мая 1643 года «… приходили … к Раздорному городку из Азова турские, крымские и нагайские люди и яныченя конные и пешие, и судовые многие люди и к … городку … приступали, и был бой», в ходе которого, на приступе, казаки неприятелей «многих побили», но и те «многие шкоты им (казакам) учинили» (Цит. по: Статейный список о посольстве Ильи Даниловича Милославского и дьяка Леонтия Лазаревского в Царьград в 7150 году // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. М., 1850. Кн. 8. С. 7; Донские дела. СПб. (ПГ) 1898–1917. Кн. 2. С. 461–464).

А 5 июня к Раздорам из Азова же подошло большое войско турок, крымцев, ногайцев и темрюцких черкесов, «конные полем, а катаржные (галерные) яныченя и городовые Доном-рекою судами з большим и мелким нарядом (артиллерией)», во главе с присланным из Стамбула представителем султана Реджеб-агой, кафинским Ислам-пашой и азовским Мустафой-беем. Осадив поселение, они потребовали у казаков выдать им («хотели взять не в честь за саблею») остановившихся на это время в городке московского посла Илью Милославского и думного дьяка Леонтия Лазаревского, направлявшихся с посольством в Константинополь.

Поскольку по дипломатическим правилам тех лет передача послов под Раздорами означала бы признание по факту установления там новой границы Войска Донского с османскими владениями (получалось, что граница с Турцией здесь пролегала бы по реке Сал). Казаки отказались выполнить требование и заявили, что передадут послов «на старом разменном месте под Азовым». Казаки на кругу порешили – «костьми лечь, но послов не выдавать». Началась осада городка. Турки и их союзники «били нещадно по городку из орудий, ружей, атаковали судами, пешими и конными отрядами». В течение пяти суток у казаков с турками «битвы были большие», немало казаков пало геройской смертью. В частности, 9 июня произошёл неудачный для казаков бой с турками и татарами на берегу. В тот же день Реджеб–ага «велел … по городку … из … наряду бить нещадно». Неприятели обстреливали Раздоры «с берега из-за Северского Донца и со всех сторон … из пушек и мелкого наряду», многие казаки и один из членов посольства были ранены. Убедившись в стойкости казаков и их «крепком сидении», враги отступили от городка. Осада закончилась 10 июня, когда Реджеб–ага с войском отошёл от Раздор (Статейный список о посольстве Ильи Даниловича Милославского и дьяка Леонтия Лазаревского в Царьград в 7150 году // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. М., 1850. Кн. 8. С. 8–13). А 5 июля Войско передало послов турецкой стороне, как и прежде, под Азовом (Там же. С. 19; Королёв В. Н. Донские казачьи городки. Ростов-на-Дону. Изд. Дончак, 2006. С. 165–166).

Возвращаясь к отсутствию культурного слоя казачьего периода на острове Поречном и в целом находок этого периода, трудно представить, чтобы эти достоверно произошедшие события, если они были на острове Поречном, не оставили после себя следов, или эти следы были полностью смыты. Следы этих боёв неизбежно должны существовать и доныне: пули, ядра, оружие и т. п. не могут быть смыты, тем более что какие-то из них были заглублены в грунт. Следует, конечно, сказать, что пушки не обязательно стреляли только железными ядрами. Для таких обстрелов был весьма эффективен каменный «дроб» (щебень), ещё эффективнее он при отражении массовых штурмов. Артиллерийский обстрел вёлся, вероятнее всего, и с судов.

Мне случилось найти в разные годы и в разных местах три ядра возле станицы Раздорской. Два – на правом берегу, на перекате Среднепоречный. Из них одно – метрах в 50 ниже археологического раскопа Раздорское-1 в 1989 году. По поводу этого ядра В. В. Алейников, бывший тогда сотрудником РЭМЗ, сказал, что ядро это казачье, зажигательное, и могли им стрелять с острова, а поскольку ядро раскалённым попало в глину, то осталось запрессованным в ней. На фото 1.1 ядро внутри окатанного комка глиняного грунта.

Как я уже отмечал, все сотрудники РЭМЗ считают, что городок был на острове Поречном. Второе ядро, точно такое же, было найдено в 2020 году в 300 м выше Раздорского-1 (фото 1.2).

Ниболее популярными артиллерийскими орудиями у казаков были фальконеты (название также производное от итальянского «фалькон» – сокол). Эти орудия были небольшими по весу и габаритам и, соответственно, мобильными, могли устанавливаться судах. Они стреляли картечью и ядрами диаметром от 45 до 65 мм. Обнаруженные ядра соответствуют этим размерам. Один из способов сделать ядро зажигательным был следующий: железное ядро нагревали (калили) на открытом огне на костре или в мобильном горне до красного цвета, затем закатывали в ствол пушки и выстреливали. Если иметь в виду, что строения, суда и т. п. были из дерева и других легковоспламеняющихся материалов, то такие зажигательные ядра были вполне эффективными. Их называли «калёными». Третье, большое, найдено на острове в 2012 году, в 1,2 км ниже северо-западного угла острова (фото 1.3). Сейчас этот участок острова определяется как местонахождение, относящееся к периоду неолита-энеолита Ракушечный Яр-II (Файферт А. В. Сборы на местонахождении Ракушечный Яр-II // Сб. Археологические записки. Вып. 10. Ростов-на-Дону, 2019. С. 230). Ядро было обнаружено на глубине 0,4 м. К этим находкам можно добавить наконечники копий, найденные на острове. Один найден недалеко от ядра. Внутри втулки этого наконечника остался обломок древка, покрытый ржавчиной (фото 1.4). Второй наконечник найден вблизи югозападного угла острова (фото 1.5). Очень хотелось бы связать эти находки с существованием городка и событиями в письменных источниках, но для этого нет оснований, хотя и категорически отрицать, оснований тоже нет. Это обычные находки – единичные, случайные, не имеющие места концентрации. Такого рода материалы периодически встречаются на берегах Дона от Семикаракорска до Мелиховской. Например, выше оголовья острова Поречного была найдена курительная трубка – деревянная, оправленная в металл, но с утраченной крышкой (фото 1.6).

Подобные находки встречаются и на старых грунтовых дорогах между станицами и хуторами, и имеют самое разное происхождение. В окрестностях Раздорской подъёмный материал раннего казачьего периода встречается довольно редко. Изучая подъёмный материал, следует иметь в виду ещё и десятки людей с металлоискателями (их называют сейчас поисковиками, чёрными археологами или чёрными поисковиками), бродивших в последние годы по острову и обследовавших (конечно, по–своему) обширные территории, в частности западный берег острова и противоположный ему – правый берег Дона. Эти люди, безусловно, не занимаются научным поиском и о них в научных кругах не говорят… Но, тем не менее, это «объективная реальность». Они обычно не информируют о своих находках, но и не скрывают их. Иногда их удаётся опросить. Эти материалы предоставляют новую, иногда любопытную, информацию.

Находки поисковиков тоже не добавляют аргументов в версию расположения городка на острове Поречном. Это, несмотря на многочисленность поисковиков, сплошной охват площади, многократный поиск на тех же местах. Находки раннего казачьего периода единичны и у них, например, мелкая серебряная монета («чешуйка») периода царствования Михаила Фёдоровича, на правом берегу была обнаружена «чешуйка» Петра I. На западной стороне острова Поречного, на берегу и на удалении от него, материалов казачьего периода много, но все поздние. Больше всего медных монет; самые ранние – деньга 1734 г. и полушка 1735 г., несколько монет разного достоинства времени Екатерины II, остальные поздние – от Александра I до Николая II. Иногда встречаются серебряные полтинники и рубли. Одна монета золотая – пять рублей 1896 г. Другие находки: знак «За отличную стрельбу», бронзовая медаль «В память Восточной войны 1853–56 гг.», бронзовые пуговицы. Эти находки по ассортименту и распределению на местности скорее относятся к потерям на празднованиях, устраиваемых станичниками на острове в честь предков-казаков, как это и описывает И. М. Сулин.

«В станичной жизни поддерживается добрый обычай: в один из предпоследних дней масляницы служат панихиду на месте “стараго городка” за упокой прародителей. По окончании обедни, несколько десятков казаков в полной форме, с распущенными знамёнами и хоругвями, едут по три в ряд из станицы; за ними на нескольких тройках станичные правители и духовенство; а за теми уже длинный ряд саней с станичниками, окружённый малолетками и подростками на лошадях. Процессия достигает до места стараго городка, где стоит толстый дубовый крест с иконою Божией Матери и с надписью: “Здесь покоятся прахи прародителей древняго городка Раздор”. Тут, выбрав площадку, парад становится с восточной стороны и – служится панихида; при словах “вечная память” – даётся залп из ружей, выпивается за упокой усопших несколько вина и процессия тем же порядком возвращается назад в станицу. … Кроме этого обычая практикуется ещё другой, но в ином роде: часть станицы “Базки” в союзе с “Городком” идут на “кулачки” против “Забалки”. Это бывает тоже на масленице» (8 Сулин И. М. Краткое описание станиц области Войска Донского // Донские епархиальные ведомости. 1890. № 20. С. 792).

Следует отметить, что вместе с этими находками казачьего периода здесь же обнаруживали скифские наконечники, шилья бронзового века и т. п. Здесь же, на западном берегу острова, явно представлены салтовский импорт (обломки терракотовой тарной керамики) и керамика местного производства этой же культуры (обломки котлов с ушками и кухонной с орнаментом по срезу венчика), датируемые VIII–X вв. По-видимому, их можно выделить как местонахождение салтовской археологической культуры. Таким образом, на острове Поречном (большей частью на северо-западном берегу) массово представлен подъёмный материал самых разных временных периодов и культур, начиная со времени неолита–энеолита и заканчивая поздним казачьим периодом со второй половины XVIII до конца XIX вв. Но, при этом практически не встречаются материалы раннего казачьего периода XVI–XVII вв.

Отсутствие материалов раннего казачьего периода в раскопках З. А. Витков объясняет «действием воды», «уничтожением паводками». Если эту причину считать верной, то ситуация выглядит так, будто паводками уничтожены материалы только одного периода – раннего казачьего. Материалы других эпох и периодов, более ранние и более поздние, встречаются часто и повсеместно. Очень важно отметить чрезвычайно малое количество керамики казачьего периода – фрагменты кухонной керамики встречаются редко, всего несколько фрагментов по всему периметру острова и за несколько лет поисков, что совсем не характерно для казачьих поселений. Среди находок поисковиков следует отметить обнаруженное ими в 2005 году скопление круглых свинцовых пуль на участке старой грунтовой дороги из станицы Раздорской в хутор Сусат, проходящей на этом участке рядом (в 20 м) от ерика Кривой, ранее это было русло реки Дон. Здесь, на участке свободном от растительности и доступном для исследования, выявлено около 20 пуль, некоторые с вмятинами от удара. Те пули, которые отдали мне, – на фото 2. Кроме пуль найден бронзовый наконечник от пояса (фото 3).